«Здесь живут люди!»

Российские военнослужащие делятся припасами с жителями освобождённых территорий

Андрей Рожков, фото автора

– Направо, – подсказывает лейтенант с позывным «Старец», не поднимая глаз от карты.

Водитель сначала делает пол-оборота руля влево – машина уклоняется от очередной противотанковой мины. Сзади что-то с грохотом падает на дно кузова. Затем «Гонщик» энергично выкручивает руль вправо – КамАЗ бодро въезжает в поворот и устремляется вдоль одной из улиц Гуляй-поля. Водитель то и дело поглядывает на небо, проверяя, нет ли поблизости вражеских дронов.

Дорога изрыта воронками от снарядов, иногда попадается сгоревший транспорт. По сторонам – одноэтажки, побитые пулями и осколками снарядов.

На одном из кирпичных домов белой краской выведена надпись «Здесь живут люди!». Это «граффити» появилось задолго до освобождения населённого пункта. Так местные помечали непокинутые дома, чтобы в них не заходили мародёры из числа военнослужащих ВСУ.

Глядя на состояние здания, сложно поверить, что здесь живут люди. Последние бои его сильно потрепали: стена изрезана дырами от пуль, во дворе – воронка от разорвавшегося снаряда. Окна заколочены досками: в таких домах давно не ждут гостей. Рядом под снегом блестят осколки стекла.

Отдельно от дома – спуск в подвал. Такие места – настоящие оазисы жизни в освобождённых городах. Хороший подвал здесь ценится гораздо больше, чем плазменный телевизор или дорогая посуда. В случае обстрела подземные сооружения объединяют местных жителей и военнослужащих под землёй. Дверь у этого спуска выбита – видимо, во время освобождения оттуда вычищали остатки украинских солдат.

«Старец» обращает внимание на то, что из трубы дома идёт какая-то совсем слабая, неестественная струйка дыма.

– Останови, – говорит офицер. – Оставайся в машине. Если что – на связи.

Лейтенант, включив рацию ближнего радиуса, выпрыгивает из КамАЗа. Раздаётся громкий стук металлической двери. Офицер, переведя автомат за спину, подходит к кузову, с грохотом открывает перегородку. Поставив одну ногу на подножку, а руками схватившись за за борт, привычным рывком залезает внутрь.

Через десять секунд «Старец» выпрыгивает, держа два сухпайка и несколько гигиенических наборов. Со всем этим он направляется к дому. Поставив припасы на землю, офицер стучит в обшарпанную металлическую дверь. Ожидая ответа, лейтенант время от времени посматривает на небо.

– Надо было хоть в какой-нибудь двор загнать, – бормочет «Старец», переводя взгляд на машину.

Вскоре он слышит торопливые шаги внутри дома. Кто-то отодвигает металлическую рамку на глазке. Затем сразу, без вопросов раздаётся щёлканье засовов, хруст замков – дверь отворяется. Офицера встречает пожилая женщина. Поверх её поношенных старых вещей красуется почти новенький бушлат полевой формы ВС РФ без опознавательных знаков.

– Мишка, ты?! – обнажая золотые зубы, говорит она.

– Тётя Галя, здравствуйте. Вот, принёс тут по мелочи – еда, сухой душ…

– Ой, спасибо! А как же ты тут? Ваши же уже давно дальше ушли.

– Да я за припасами ездил – решил по пути обратно заскочить.

– Спасибо большое! Ваши ребята из другого отряда тоже заходили, – говорит тётя Галя, делая шаг назад и освобождая гостю проход. – Вот, куртку подарили – тёплая!

Женщина поправляет бушлат.

– Какие молодцы! – отвечает «Старец», внося в дом припасы.

Внутри его встречает запах сырого дерева и дыма.

– Кто там пришёл? – слышен тревожный пожилой голос из глубины дома.

– Это Мишка покушать нам принёс, – громко отвечает тётя Галя.

– Мишка-а! А мы и не думали, что ты вернёшься, – говорит тётя Марина, ещё одна пожилая женщина, укрывающаяся в этом доме.

«Старец» оставляет припасы на кухне рядом с другими такими же коробками. Видимо, наши солдаты – здесь частые гости.

В углу рядом с заколоченным окном у икон горят свечи. В печи трещит одна-единственная дощечка, не столько для обогрева, сколько для того, чтобы огонь в печи не погас совсем – видно, хозяева экономят топливо. Рядом на полотенце лежит скромный запас дров, несколько тетрадей и топор. На столе стоит пара кружек. Одна из них – с нарисованным львёнком. На стене висит календарь за март 2025 года. Рядом с дверным проёмом едва виднеются отметки, начерченные мелком. Такие обычно делают детям, чтобы они могли видеть, насколько выросли за год.

Офицер проходит по коридору в большую комнату и обнаруживает тётю Марину сидящей на диване в такой же полевой куртке, как у Галины. В руках спицы, в ногах лежит клубок пряжи.

– Привет, тёть Марин. Как вы тут?

– Нормально, только холодно очень.

Действительно, зима в этом году не щадит никого.

Рядом с диваном стоит ящик от боеприпасов, внутри – груда разных вещей.

– В хозяйстве пригодится, – отвечает женщина, заметив слегка удивлённый взгляд офицера.

На подоконнике догорает свеча. Рядом стоит фотография. На снимке тётя Марина, пожилой мужчина, судя по всему, её муж, и два подростка лет двенадцати, скорее всего, внуки.

– Мужа мобилизовали? – интересуется офицер.

– Да, давно уже, – говорит пожилая женщина. – Два года назад забрали, хотя у него возраст уже давно не войсковой. Месяцев семь вестей от него нет, а теперь и телефон у нас не работает.

– Вместе с моим Колькой забрали, – добавляет тётя Галя. – Приехали на автобусе, гады. Всех мужиков собрали и увезли.

– А внуки где? – осторожно уточняет офицер.

– В Киеве, с родителями, – с грустью в голосе отвечает тётя Марина.

Женщины говорят без слёз, без истерик – они своё уже давно отплакали.

– Что вяжете? – спрашивает «Старец».

– Да носки, что-ж ещё? – отвечает Марина и, задумавшись, добавляет: – Иногда варежки.

– Да давайте я вам новых принесу. У нас целый ящик в кузове, – говорит лейтенант.

– Хватит тебе, нам самим девать некуда, – машет руками Марина. – Это так, чтобы согреться.

«Старец» обращает внимание, что женщины и дома ходят в этих варежках – настолько здесь холодно.

– Миш, давай чайку, – говорит тётя Галя. – Щас, только чайник поставлю.

– Да нет, нам ехать нужно, – военнослужащий бросает взгляд на наручные часы. – Парням на позициях тоже есть надо. Вижу, у вас с дровами беда. Момент.

Офицер направляется к машине и через несколько минут возвращается с парой деревянных ящиков.

– Деревяшки только не экономьте, – говорит он, прощаясь. – Этого хлама в округе теперь достаточно.

– Хорошо. Ну, Миш, заезжай, – говорит тётя Галя. – Мы тебе всегда рады.

«Старец» возвращается в кабину КамАЗа. Задремавший водитель вздрагивает от хлопка двери, инстинктивно хватаясь за руль.

– Поехали. Сейчас ещё в одно место заскочим.

Грузовик двигается с места. «Старец» смотрит в зеркало заднего вида, в котором проплывает надпись «Здесь живут люди!».

Совместный проект с газетой «Страж Балтики».