«Не вытравить из памяти ни годам, ни мудрости»

20 июня свой 90-летний юбилей отмечает бывший несовершеннолетний узник концлагеря Алина Александровна Бурлина

Кристина Прозорова, фото из семейного архива А. А. Бурлиной

Когда видишь её на сельских праздниках, сложно поверить, что эта хрупкая женщина держит на своих плечах груз одного из самых страшных событий в истории нашей страны. Эта скромная жительница посёлка Переславское не говорит громко, редко занимает первые ряды, но стоит ей появиться на мероприятии, вокруг неё само собой возникает тихое уважительное пространство.

Расстрел за побег

Алина Александровна Бурлина (в девичестве Федорович) – бывший несовершеннолетний узник концлагерей, ветеран труда. То, что ей довелось увидеть в детстве, не вытравить из памяти ни годам, ни мудрости. Но удивительно другое: из пережитого она вынесла не ненависть, а непоколебимую жажду жизни и порядка. Возможно, именно поэтому после войны она выбрала строгие науки – стала учителем физики и математики, помогала детям и взрослым в вечерней школе разбираться в формулах и видеть гармонию в точных расчётах.

С братиком Геной

Наша землячка родилась в Витебске. Когда началась война, ей едва исполнилось пять лет. Маленькая Алина с братом и сестрой гостила у своей бабушки в сорока километрах от областного центра: «Немцы заходили в дома, искали партизан, за связь с которыми можно было поплатиться жизнью. После их ухода наши дома вспыхивали как спичка. Нас не трогали, но выгоняли и не давали забрать вещи. На пепелище мы провели несколько дней. Помню уцелевшие банки с мёдом – какая радость была вытащить их из почерневшего погреба».

С мамой

На глазах девочки всех мальчишек-подростков, которым ещё не исполнилось восемнадцати лет, и пожилых мужчин, в том числе и её дедушку, фашисты собрали и повезли в город. Молодые ребята приняли решение выпрыгнуть из машины, но были замечены немцами и расстреляны – более тридцати человек...

Светлые глаза священника

За детьми в деревню, а точнее в то место, что от неё осталось, приехала мама Алины Надежда Ивановна. За мешок зерна, который женщина смогла добыть по пути, она наняла повозку. Семья с детьми и коровой, которую перед приходом немцев удалось спрятать в лесу, отправилась в Витебск.

Алина Александровна Бурлина

Многие жители города тогда успели эвакуироваться и оставили заколоченные дома, один из таких домов заняла семья Федорович. Примерно через полтора года жителей Витебска погнали в трудовой лагерь в Брест-Литовск: «Добирались туда долго, больше месяца, общий вагон, спали вповалку на полу, бесконечные обстрелы и бомбёжки. Когда приходилось укрываться в лесу, я очень плакала, боялась потеряться, пока мама держала на руках моих младших брата и сестру. Для нашей семьи было важно не разлучаться. Помню километровую очередь истощённых людей, образовавшуюся по приезде в лагерь, – нас обдавали водой из шлангов и дезинфицировали одежду». Среди ужаса, охватившего женщин и детей, маленькая Алина вглядывалась в светлые глаза священника, которому под командованием полицаев разрешили окропить всех святой водой. Весь «процесс поставки» рабочей силы снимался немцами на фотоаппараты.

За колючей проволокой

Примерно через год живших в трудовом лагере граждан Советского Союза отсортировали для австрийского концлагеря. Семилетняя Алина вместе с родными попала за колючую проволоку на вражеской земле: «Шесть длинных бараков, набитых мужчинами, женщинами и детьми на двухэтажных нарах. Маму сразу определили на работу. Она пришила к своей жилетке внутренний карман, собирала в него кусочки еды, которые можно было незаметно вынести с места, где она трудилась. Однажды немцы увидели, как мама прячёт в этот карман рассыпавшуюся фасоль. Фашисты пощадили её лишь после мольбы и рассказа о троих маленьких детях, которые недоедают, а ведь могли расстрелять».

С сыном Борисом

Голод заставлял заключённых концлагеря идти на большие риски для жизни. Когда ранним утром часовые спускались с вышек и патрулировали периметр, девочка с мамой раздвигали проволоку, через которую не пропускали ток, и на целый день подавались в бега. Горная местность, снег, изношенная до дыр обувь не останавливали людей в поисках пропитания: «Мы заходили в деревни, по-немецки просили хлеба. В богатых домах на нас спускали собак, а люди беднее всегда были милостивы к нам. Как-то в одном из домов я увидела тяжелобольную девочку, её мама ответила, что хлеба нет, и поставила перед нами целую кастрюлю молока. Я выпила тогда два стакана, больше не осилила. В лагерь возвращались также незаметно, подгадав время».

Мирная жизнь

Весной 1945 года англичане освободили всех пленников концлагеря, но людям некуда было идти. Здесь семья Федорович встретила русского офицера, земляка, который предложил им остаться в Австрии, заверив, что подберёт для жизни хороший дом: «Мама наотрез отказалась, сказала, что мечтает вернуться на родину. Нас встретил разгромленный Витебск с домами, уцелевшими лишь на окраине. Счастьем было поселиться даже в подвалах родного города».

Алина Александровна Бурлина

Все дети в семье Федорович выжили, отучились в школе, получили образование. В шестидесятых годах Алина Александровна, как её брат и сестра, переехала в Калининградскую область, создала здесь свою семью, родила сыновей, трудилась учителем и воспитателем. Почти тридцать лет она живёт в посёлке Переславское и по-прежнему на передовой как живая память, не показная, а выстраданная и преображённая в служение людям. «Алина Александровна для односельчан больше чем просто долгожительница, она маяк. Все ждут, когда на патриотическом митинге, школьной линейке, на праздновании Дня Победы появится эта интеллигентная женщина. На неё смотрит и равняется молодёжь. Мы все помним, уважаем и любим нашу землячку. В свои девяносто лет она активна – пишет стихи, сама ездит в Калининград и даже на родину, в Витебск, обладает ясным умом и открытым, несмотря ни на что, сердцем», – рассказала о нашей героине депутат окружного Совета Зеленоградского округа Александра Надточей.